Весна 1965 года, Вашингтон. Чиновник Пентагона составляет служебную записку: надо срочно выделить разведке 100 тысяч долларов, потому что «внезапно представилась возможность» заполучить новейший советский компьютер — «Минск-2». Сделку ведет специальный отдел ЦРУ, который занимается добычей советской техники. США, лидеру мировой IT-гонки, так хотелось разобраться, на что способен компьютер, который собирали в цехах возле минской Комаровки, что ради этого готовы были задействовать шпионов и заплатить большие деньги. Что такого американцы нашли в этой машине? Она была уникальна, и если бы не одно решение чиновников, возможно, сегодня вы бы читали эту статью с компьютера, названного в честь нашей столицы. Рассказываем, как Беларусь стала ведущей IT-республикой СССР, как этот взлет оборвали и при чем тут сегодняшние айтишники.
Беларус из Москвы
В 1950-х компьютеры в СССР уже имелись, хотя даже слова такого не было — они назывались «электронная вычислительная машина» (ЭВМ). Эти огромные «шкафы» с электроникой собирались месяцами, весили тонны и стоили целое состояние. Устройства просчитывали траектории ракет, прочность плотин и другие важные данные, но их отчаянно не хватало.
В августе 1956-го советское правительство решило переломить ситуацию и выпускать компьютеры не штучно, а сериями и массово. Для старта выбрали Москву, Ленинград, Киев, Ереван, Пензу, Казань и Минск. В беларусской столице, на Комаровке, у площади Якуба Коласа, начали строить завод счетных машин имени Орджоникидзе. Пока росли его корпуса, конструкторы и технологи ютились в деревянных домишках.
Своих кадров для новой отрасли в Минске не хватало. В апреле 1959-го на должность главного инженера заводского конструкторского бюро пригласили из Москвы 34-летнего беларуса Георгия Лопато. Он родился в деревне Озерщина под Речицей, в пять лет уехал с семьей в Москву, в 17 ушел в армию и всю войну прослужил в противовоздушной обороне. А затем сделал инженерную карьеру и работал с первыми советскими ЭВМ. К моменту приглашения он успел даже съездить в Китай, где налаживал вычислительную технику, собранную в КНР по переданным из СССР чертежам. Теперь уроженец Гомельщины возвращался в Беларусь делать то, чего тут еще никто не делал.
Колечко, колечко
Для начала на новом предприятии по московским чертежам собрали ЭВМ М-3 (одним из ее разработчиков был как раз Лопато), первый экземпляр был выпущен в сентябре 1959-го. М-3 выполняла 30 операций в секунду — например, успевала сложить тридцать пар чисел. Сегодня это ничто, но для тех лет было событием, тем более что машина считала круглые сутки, не уставая и не ошибаясь.
В августе 1960-го команда Лопато показала ЭВМ собственной, совершенно новой архитектуры — «Минск-1». Ее разработали всего за полтора года. Она считала примерно в сто раз быстрее — выполняла уже около 2500−3000 операций в секунду. Оперативная память «Минска-1» выглядела очень необычно. Микросхем тогда еще не существовало, и информацию хранили крошечные колечки из феррита (спрессованного магнитного порошка) диаметром около 1,5 мм. Каждое можно было намагнитить в одном или обратном направлении, и это указывало на ноль или единицу — одну крупицу памяти (бит). Сквозь колечко сверху, снизу и по диагонали продевали тончайшую медную проволоку — с ее помощью значение записывали и считывали.
Такую память собирали на планки вручную, «прошивали» и припаивали кольцо за кольцом. На одну машину их требовалось около 80 тысяч. Всей памяти «Минска-1» не хватило бы и на тысячную часть одной фотографии из вашего телефона: в пересчете на современные единицы она составляла всего несколько килобайт.
«ЭВМ была огромная, занимала несколько комнат, — вспоминал ветеран завода Петр Шидлович. — Собирали их преимущественно девушки-монтажницы: паяльниками соединяли все элементы на конвейере. Вместе с машиной МПОВТ (Минское производственное объединение вычислительной техники; было создано в 1973 году на базе минского завода. — Прим. ред.) поставляло библиотеку из 100 программ».
От азбуки до отпечатков пальцев
Именно в Минске впервые в СССР сборку компьютеров поставили на поток. Конструкторское бюро работало в тесной связке с производством, от испытаний новой машины до серийного выпуска порой проходило один-три месяца. За 1960−1964 годы завод выпустил 220 «Минсков-1» — и это тогда был самый массовый компьютер Союза. У него было несколько модификаций, одна из них, например, обрабатывала сейсмические данные. А еще на базе этой машины разработали систему хранения и распознавания отпечатков пальцев для МВД.
Следующим шагом беларусских конструкторов стал теперь уже не ламповый, а полупроводниковый «Минск-2», выпущенный в 1963 году, — первый советский серийный компьютер такого типа. Он работал уже не на больших хрупких радиолампах, как старые телевизоры, а на компактных и долговечных транзисторах. Размеры, энергоемкость, стоимость компьютера уменьшились, а вычислительная мощность выросла.
Но главное — «Минск-2» первым в СССР научили работать с текстом. Сегодня это может звучать странно — чем же еще заниматься компьютерам? Но тогда они были, по сути, гигантскими калькуляторами: им «скармливали» числа, и возвращали они числа, а текстовые данные для них не существовали. Теперь же машина понимала буквы, а значит, могла обрабатывать документы, вести списки, картотеки. Это давало широкое поле для применения уже не только в науке и инженерии, но и в обычной жизни: в госорганах, финансовых организациях, на заводах.
Новинкой заинтересовались и за океаном. Как раз тогда ЦРУ завело на «Минск-2» отдельный файл с грифом «не передавать иностранцам». В документе была описана спецификация нового компьютера. Забавно, что источником сведений была советская брошюра для зарубежного рынка (СССР продавал машину и на экспорт). Там есть данные о скорости работы, памяти компьютера и даже о «звуковой индикации»: опытный оператор на слух, по гудению машины, понимал, как идет программа.
Семь из десяти советских машин — наши
Далее беларусский завод выпустил еще множество моделей «Минсков» для разных задач. Например, «Минск-26» и «Минск-27» обрабатывали данные с метеоспутников для получения прогноза погоды. Еще одна из версий, по некоторым сведениям, была задействована в советской лунной программе. А «Минск-22» стал машиной более общего назначения, могла считать зарплаты, планы, запасы товаров, в ней имелось 260 программ — самый богатый тогда набор. «Минск-2» и «Минск-22» стали первыми советскими компьютерами, массово применявшимися в странах Восточной Европы.
«Минск-23», разработанный в 1966 году, был первым мультизадачным компьютером — на нем могли одновременно работать несколько программ — и первой ЭВМ с операционной системой (программой, управляющей всеми остальными). Машину использовали для задач экономики и статистики, управления производством, поиска информации, в системах резервирования и продажи авиабилетов и так далее.
Топовой же моделью беларусского завода стал компьютер «Минск-32», производство которого началось в 1968-м: быстрее, мощнее, больше памяти, функций, программ. Когда в 1970 году в СССР провели всесоюзную перепись, данные почти четверти миллиарда человек обсчитывали именно на «Минсках-32». Это была машина широкого назначения, и она стала самой распространенной ЭВМ общего назначения в СССР: к 1975 году их было выпущено 2889 штук. Они также продавались на экспорт, на основе ЭВМ «Минск-32» были созданы вычислительные центры в Бельгии, Нидерландах, Финляндии, Индии и других странах. Создатели и вовсе называли ее единственной в стране машиной, одинаково сильной и в научных расчетах, и в деловых. По устройству, гордился главный конструктор Виктор Пржиялковский, она «ничем не уступала зарубежным ЭВМ аналогичного класса».
Такой успех позволял заводу счетных машин имени Орджоникидзе хорошо платить работникам, на зависть остальным минчанам. «Когда я пришел сюда после окончания техникума, оклад у меня был 75 советских рублей. Но премия — 70% ежемесячно!.. На других предприятиях такого не было», — вспоминал Петр Шидлович. Средняя зарплата по СССР тех лет составляла около ста рублей, а у него, вчерашнего студента, было под 130.
В 1970 году коллективу разработчиков и изготовителей серии ЭВМ «Минск» присудили Государственную премию СССР. К тому времени из минских цехов вышло больше 4000 машин — это было 70% всего советского парка компьютеров. Западные обзоры также отмечали, что завод в беларусской столице — самое продуктивное из подобных советских производств.
В том же 1970-м у предприятия появилась и своя кузница кадров. 1 апреля в БГУ открылся факультет прикладной математики, где стали готовить первых беларусских программистов. Его создали именно для нужд завода, чтобы было кому разрабатывать программное обеспечение для минских ЭВМ. Технической базой первых лет факультета стали машины «Минск-22» и «Минск-32».
Капитуляция ради оптимизации
Пока минские компьютеры заполоняли весь СССР, руководство отрасли уже с середины 1960-х стало замечать проблему. Заводы в разных городах делали машины разных конструкций, и программы между ними не переносились: написанное для «Минска» не работало на ЭВМ «Урал» или московской машине БЭСМ. И даже разные серии «Минска» были почти все несовместимы между собой. Каждый раз программы приходилось писать по новой — а это время, деньги и просто большое неудобство.
Стало очевидно, что советским компьютерщикам нужно единое семейство совместимых машин. Но вопрос был в том, на какой основе его строить. Путей видели два. Первый — взять за образец одну из своих самых распространенных машин — например, «Минск» или «Урал». Второй — скопировать архитектуру, наиболее распространенную в мире. Тут лучшим кандидатом была техника американской IBM, чье семейство System/360 уже стало стандартом на Западе. Минское конструкторское бюро было среди самых активных участников спора.
Копирование выглядело очень заманчиво, ведь позволяло получить не только машину, но и гору готовых программ, написанных для нее по всему миру, не тратясь на создание своих.
«Высокие руководители попали под гипноз предложения обойтись без разработки математического обеспечения. <…> Единственным оппонентом, написавшим свое особое (отрицательное) мнение, был… председательствующий на дискуссии [академик, директор киевского Института кибернетики и вице-президент Академии наук УССР] Виктор Глушков», — рассказывал в своей книге летописец советской компьютерной истории Борис Малиновский.
Возражения не помогли, зимой 1967-го решение было принято: будем копировать американцев. Уникальный беларусский «Минск» проиграл конкуренцию компании, которая о его существовании, вероятно, даже не догадывалась.
Правда, дискуссии продолжались еще до 1970 года. Инженеры-разработчики пытались бороться и предупреждали Министерство электронной промышленности, что такой курс ведет отечественную компьютерную отрасль к стратегическому провалу: IBM-360 была придумана в 1963–1964 годах, и в семидесятые, пока в СССР ее освоят, она будет уже устаревшей. «Система IBM-360 — это ряд ЭВМ десятилетней давности», — подчеркнул на одном из совещаний создатель первых советских компьютеров Сергей Лебедев. Копировать чужую устаревающую технику с отставанием на несколько лет означало навсегда встать в очередь за лидером. Тогда как создание единой системы на базе советской компьютерной архитектуры могло сделать СССР одним из тех самых лидеров в мире. Но решение так и не изменили.
Печальная ирония состояла в том, что минскую школу разработчиков не «разогнали», а перевели на то самое копирование. Семейство клонов IBM для соцлагеря назвали «Единой системой» — ЕС ЭВМ. Уже упомянутый Виктор Пржиялковский, работавший в КБ завода им. Орджоникидзе с 1959 года и создавший лучшие «Мински», со временем стал генеральным конструктором этого семейства клонов. Первую машину, ЕС-1020, выпустили в Минске в 1971-м. Спроектировали ее здесь же, но по чужим лекалам, чтобы она выполняла программы, написанные для IBM.
В 1973 году предприятие было преобразовано в Минское производственное объединение вычислительной техники (МПОВТ), главной задачей которого было наращивание выпуска машин Единой системы. Разработка велась в НИИЭВМ, который вырос из конструкторского бюро при заводе. Своих компьютерных архитектур в Беларуси больше не придумывали — только копировали чужие.
Разобрали на металл
Чем все кончилось, зафиксировала та же американская разведка. В отчете ЦРУ 1977 года значится, что в 1974 году на МПОВТ побывали несколько американцев и насчитали в производстве 300 ЕС-1020 и всего около 150 «Минсков» последней модели. По оценке этих источников, клоны были намного хуже оригиналов, а советская отрасль отстала от американской лет на десять (например, упоминалось, что написанные для IBM программы либо вообще неприменимы в СССР, либо попросту не функционируют на советских компьютерах из-за недостатка мощности или памяти). К концу 1975-го выпуск «Минска-32» был свернут полностью — с тех пор выпускались только ЕС ЭВМ.
Но чем дальше, тем больше усиливалось отставание от мировых лидеров, которые давно перешли на выпуск персональных компьютеров. Когда в 1990-х Союз рухнул, машины, выпускавшиеся в Минске, оказались никому не нужны ни в других странах, ни в своей, ведь стали доступны гораздо более современные западные ПК.
Технику списывали и сдавали на драгметаллы, так как разъемы в компьютерах были золочеными. Из 24 тысяч работников на МПОВТ осталось около 4 тысяч. «Крыши крыли [на стройках] целые бригады айтишников. Альтернативы не было, люди выживали», — вспоминал те годы бывший наладчик Сергей Левтеев.
Заводу пришлось искать новые виды продукции. Он стал заниматься телефонией и защищенными системами связи, выпускал автотракторную электронику, приборы учета. Участвовал в техническом обустройстве новой Национальной библиотеки. Штат предприятия тем временем сжался до нескольких сотен человек. В бывших корпусах открылись торговые центры «Импульс» и «Пассаж», и аренда стала приносить больше, чем производство.
В 2010-х завод съехал со своего старого места у Комаровки. Опустевшие корпуса на площади Якуба Коласа распродали с аукциона, и сейчас на их месте достраивают комплекс «Атмосфера» с магазинами, фуд-кортами и офисами. Один из бизнес-центров, открывшихся на месте завода ЭВМ, так и назвали — «IT max».
От компьютерной империи остался заводской музей, да и тот все больше ужимали ради арендаторов. Когда в 2019-м журналисты dev.by пришли туда в поисках хотя бы одного живого «Минска», нашли только макеты старых машин и смотрителя: Петр Шидлович отработал на предприятии 53 года и провел ту экскурсию в свой последний рабочий день.
В свою очередь, конструкторский институт НИИЭВМ ушел в оборонную промышленность. Сегодня это подведомственное Госкомвоенпрому предприятие, входящее в холдинг «Геоинформационные системы управления», там делают защищенные компьютеры специального назначения для беларусской армии. Также учреждение занимается системой оплаты и турникетов в минском метро. А еще НИИЭВМ участвовал в разработке беларусского суперкомпьютера «СКИФ». В апреле 2024-го предприятие, за чьей машиной когда-то охотилось ЦРУ, попало под американские санкции.
Георгий Лопато, родоначальник всей эпопеи «Минска», до этого не дожил. После завода он много лет руководил НИИЭВМ, потом ушел на пенсию, преподавал. В 2000-м американское Общество компьютерной техники IEEE наградило его премией «Пионер компьютерной техники» — в том числе за «новаторскую разработку в Беларуси аппаратного обеспечения компьютеров серии «Минск». Лопато умер в феврале 2003-го и похоронен в беларусской столице.
Новый поворот
Решение копировать IBM выглядело как поражение минской компьютерной школы, пустившей под нож собственную уникальную разработку. Но спустя время это дало неожиданно положительный побочный эффект. Почти два десятилетия в Минске разрабатывались и выпускались машины, скопированные с IBM, и за эти годы выросло несколько поколений инженеров, отлично знавших западную архитектуру изнутри.
Это кадровое богатство заметили даже за океаном. Еще в 1980-х представители IBM впервые приехали в Минск — присмотреться к местным разработчикам, разбиравшимся в их технике и умевшим создавать для нее программное обеспечение.
Из этих контактов в 1993-м выросло совместное предприятие IBA: его учредили IBM с американской стороны и МПОВТ с НИИЭВМ с беларусской, а возглавил бывший заводской наладчик Сергей Левтеев. Позже IBM вышла из состава владельцев, и IBA самостоятельно стало крупным международным предприятием по разработке ПО.
В том же 1993-м еще один минский инженер Аркадий Добкин, уже переехавший в США, и предприниматель Леонид Лознер основали EPAM — компания начиналась с одной комнаты в квартире Добкина в Нью-Джерси и другой в подвале дома на минской улице Куйбышева. Спустя годы она станет беларусским флагманом разработки ПО и откроет отделения в разных странах мира.
В 1998-м Виктор Кислый с несколькими партнерами основал Wargaming. Студия делала нишевые военные стратегии, пока в 2010-м не выпустила World of Tanks — и не набрала к середине десятилетия больше 100 миллионов игроков по всему миру.
Бурный рост всех этих компаний стал возможен в том числе благодаря большому количеству талантливых инженеров-программистов, выросших на базе той самой минской компьютерной школы.
В 2005-м в Минске создали Парк высоких технологий со льготными налоговыми условиями для IT-компаний. В 2017-м экспорт его резидентов впервые перевалил за миллиард долларов, в 2021-м достиг рекордных 3,2 миллиарда — больше 30% всего экспорта услуг Беларуси. Так Беларусь, которая когда-то была компьютерным хабом СССР, снова стала IT-страной — просто другим способом.
Правда, на сегодня этот статус померк: после 2020−2022 годов и айтишники, и международные компании стали массово покидать Беларусь. Даже Wargaming продал свои доли в беларусском и российском бизнесах, а EPAM не ушел совсем, но сильно урезал свое присутствие в стране. Экспорт ПВТ в 2024 году упал до 1,8 миллиарда долларов, в 2025-м подрос до 2 млрд, но до прежнего рекорда ему теперь далеко.
Читайте также
