На днях немецкое издание Die Zeit опубликовало интервью с бывшим политзаключенным Николаем Статкевичем. В нем он рассказал о ситуации в Беларуси, заключении и своем здоровье. Появление этого текста — уникальная ситуация, когда оппонент режима, который находится в Беларуси, открыто говорит с журналистами. О том, почему власти позволяют такую публичную активность, «Зеркало» поговорило с политическим аналитиком Юрием Дракохрустом.
Николай Статкевич был задержан 31 мая 2020 года в Минске на Комаровском рынке. В декабре 2021 года политика приговорили к 14 годам лишения свободы.
11 сентября 2025 года беларусские власти освободили и выдворили из страны 52 заключенных. Николай Статкевич стал единственным из этой группы, кто не пересек границу Беларуси и Литвы. Политик отказался покидать страну и некоторое время его можно было видеть на снимках с камер наблюдения на границе, позже его в неизвестном направлении увезли люди в масках.
После этого Статкевич продолжил отбывать наказание за решеткой.
19 февраля 2026 года стало известно, что Николай Статкевич вышел на свободу. У политика в заключении случился инсульт.
В апреле экс-политзаключенный рассказал, что не смог получить справку об освобождении. Как заявило ему руководство СИЗО-1, такую бумагу выдать не могут, потому что Статкевича «не освобождали».
По мнению аналитика Юрия Дракохруста, интервью Николая Статкевича для властей «некая витрина». С ее помощью они хотят показать, что не все в стране запрещено.
— В том смысле, что вот говорят Беларусь — диктатура. Там все сидят, внутри страны не звучит ни одного свободного голоса. Помилуйте, как же? А вот Статкевич. Известный оппозиционер, герой. Вот он не захотел возвращаться… Патриот, настоящий патриот. Вот настоящие патриоты — они в Беларуси сидят, — рассуждает аналитик. — Так-то у нас порядочки, что называется, строгие, суровые, но есть некая выгородка. Она в лице одного человека. Ему можно. Такая у нас демократия, ограниченная, условно говоря, квартирой Николая Статкевича. Мы не знаем, каковы границы дозволенного Статкевичу <…>.
— Как вы думаете, Александр Лукашенко и его подчиненные попытаются нормализовать Николая Статкевича?
— Нет. Думаю, единственное, что они будут делать и что делают — это, что называется, отравлять ему жизнь. Делать всякого рода пакости. Его статус [не ясен]. Он вообще кто? Он помилован, не помилован? Просто из тюрьмы отпустили, так сказать, там мест нет <…>. И это совершенно сознательно делается, чтобы человеку трепать нервы, чтобы он чувствовал: государство о нем не забывает. И таким образом треплет ему нервы.
По мнению эксперта, так они будут себя с ним вести, пока нет «верховного решения», как дальше быть с Николаем Статкевичем.
— Думаю, там все-таки люди, что называется, и знающие, и кое-что понимающие в человеческой психологии. И опыт у них есть. Статкевич пять лет отсидел в тюрьме, до этого сидел. Полагаю, досье на него вот такое (в смысле внушительное. — Прим. ред.) во всех соответствующих органах. И они понимают, что со Статкевича, как говорится, где сядешь, там и слезешь, — рассуждает аналитик. — То есть как-то его запугивать, заставлять бесполезно. Можно применить, конечно, силу, посадить, но шантажировать его — это пустое дело. Это никакой пользы им не принесет.
— Поэтому, не думаю, что они какую-то, так сказать, большую стратегию будут затевать. А вот делать мелкие пакости будут. Это они считают нормальным, — говорит эксперт. — А большие решения — начальство скажет, сделают, начальство не скажет — нет… Причем, поскольку, это очень важный кейс, то, мне кажется, какой-то самодеятельности именно в отношении Николая не будет. Начальству виднее, у начальства голова большая, пусть оно решает, а не мы. В отношении кого-то другого — да, может быть самодеятельность, в отношении этого человека — вряд ли.
— Кто такой Николай Статкевич в новой политической реальности и какие у него шансы влиять на процессы внутри Беларуси и среди эмиграции?
— Никто не знает. Вот если коротко ответить на вопрос. Но это хороший ответ на любой вопрос и, наверное, в данном случае самый правильный, — делится мнением собеседник. — Вот если вспомнить предысторию — биографию Николая, он, конечно, всегда был человеком мужественным, смелым, решительным. Но сказать, что он ходил в первой когорте самых популярных политиков среди народа… В общем, при всем моем уважении, я бы так не сказал.
После выборов-2010 оппозиционер получил шесть лет колонии по статье о массовых беспорядках. В 2015-м политика освободили. У него было много планов, отмечает эксперт.
— Но именно как планы некого политического лидерства, именно в формате народа, я бы не сказал, что они были очень успешны, — продолжает Юрий Дракохруст. — В 2017 году, когда были Марши недармоедов, он был очень эффективным уличным лидером, уличным вождем. Но манифестации ушли, и какие-то первые роли Статкевичу тогда тоже не удалось сыграть. И если рассуждать, что называется, по аналогии, то сказать, что [теперь] у него такие огромные шансы — то нет. Не исключаю, кстати, что решения в отношении него принимались в том числе и [с учетом] этого опыта. Потому что там все знают, помнят, что как было.
В то же время, отмечает эксперт, все когда-то происходит в первый раз. Теперешняя Беларусь такой, какая она сейчас, никогда не была.
— Кто его знает, что в такой, так сказать, новой ситуации, может послужить запалом, детонатором, что может породить какие-то новые процессы. В пользу Статкевича, [а точнее], что он может такую роль сыграть, можно назвать два фактора, — рассуждает Юрий Дракохруст. — Первый — это все-таки его героический поступок. Второй — то, что он фактически единственный беларусский оппозиционный политик, который остается в стране. Это два фактора, которые дают ему шансы (если мы уже в чисто политическом плане рассуждаем) на то, что вдруг некие народные энергии, народные ожидания, они сойдутся на этой фигуре. И то, что Николай рассказывал в интервью, что он приходит куда-то, его узнают, и люди, в общем, реагируют на него. В этой группе людей была такая реакция. Будет ли она в масштабе Беларуси? Если рассуждать по прежнему опыту — нет, скажем так. Но я говорю, что все когда-то происходит в первый раз.
По мнению эксперта, общество ценит героизм.
— Вот такая простая мысль, — отмечает он.
По его мнению, причина того, что Мария Колесникова сейчас у многих вызывает интерес, и уважение, и симпатии, не только в том, что она была в штабе Бабарико.
— Но и ее поступок на границе (речь о том, что она порвала паспорт и отказалась уезжать. — Прим. ред.): «Я остаюсь в стране». И это опять те же точки. Ну патриотка! — рассуждает аналитик. — И даже самый-самый законопаченный лукашенковец скажет: «Ну круто, ну вот объективно круто».
— По-вашему, Николай Статкевич попытается временно выехать за границу, чтобы провести открытую встречу со сторонниками?
— Нет. Скорее всего, его не пустят обратно в страну. Это с одной стороны, а с другой, знаете, мне кажется, что жанр, который избрал себе Статкевич — это жанр «Я лидер тех, кто остался, тех, кто в Беларуси». Думаю, он не будет и пытаться выезжать. Хотя, полагаю, его с огромным удовольствием отпустили бы куда угодно.
Поблагодарить за статью