За стенами самых обычных минских домов порой прячутся самые невероятные истории. А то и настоящие драмы. И если члены одной семьи еще хоть как-то могут примириться друг с другом, то существование абсолютно чужих людей «на общей кухне» — предприятие спорное. И даже полный пакет документов не всегда помогает решить возникающие распри. С момента, когда Виктория купила долю в столичной хрущевской двушке, прошел уже год. Однако в течение всего этого времени девушка не может заселиться на свои метры: все из-за конфликтов со вторым собственником. При том что на долю Виктории приходится 41 «квадрат», а Илье (имя изменено) причитается лишь 4,57.
Тяжелый случай
Виктория родилась в Гродненской области и по ступенькам налаживала свою жизнь: сначала переехала в Гродно, потом, подкопив денег, перебралась в Минск. В столице девушка стартовала не со съемной квартиры, как многие: имеющуюся «подушку» потратила на покупку комнаты в двушке. «С соседом мы жили мирно — понимали, что в нашей ситуации, когда денег на отдельную квартиру нет, надо договариваться. Даже сделали ремонт, чтобы самим было приятнее жить», — вспоминает свою первую «совместную» собственность Виктория.
В 2024-м девушка продала комнату. Говорит, достаточно финансово окрепла, чтобы вступить в долевое строительство пусть и небольшой, но своей квартиры. В один из дней, перебирая на профильных сайтах объявления от застройщиков, Виктория внезапно заприметила «золотую жилу»: в районе парка Дружбы народов продавалась «почти двушка» — 9/10 долей в 46-метровой квартире. Да, это была не новостройка, но какая цена — всего 22 500 долларов по курсу.
Один квадратный метр обходился, считай, в те самые «по пятьсот», о которых десятилетиями грезят отдельные белорусы.
Очевидно, что такие щедрые предложения содержат в себе немало «но». Девушка позвонила в агентство.
— Агент, которая была закреплена за этим объектом, ничего не скрывала. Рассказала, что это тяжелый случай: владельцами квартиры являются двое — бывшие муж и жена. Супруга, которая когда-то и получила квартиру от работы, с 1992 года живет в США. Все это время она позволяла бывшему мужу пользоваться всей жилплощадью, хотя на его долю приходится всего 4,57 метра. Как я поняла, эти несколько «квадратов» (1/10 доля) ему выделили как нетрудоспособному бывшему члену семьи собственницы. Нельзя же инвалида-колясочника оставить на улице. А так бы ему, конечно, ничего не досталось: приватизация проводилась без его участия. Еще 1/10 полагалась их совместной дочери, но та отписала метры на маму.
Агент также уточнила, что все правовые моменты улажены: доля хозяйки была предложена для выкупа бывшему супругу, тот отказался от сделки, поэтому для 41 «квадрата» теперь подыскиваются новые собственники.
«Проблемный сосед»
В январе 2025 года Виктория отправилась на просмотр квартиры. Говорит, особо не переживала, хотя агент и «стращала» — перед возможными покупателями Илья, владелец 4,57 «квадрата», разыгрывает спектакль в духе лихих 90-х.
— Со мной он вел себя более-менее спокойно, тельняшку, по крайней мере, не рвал. Говорил, что понимает, что его доля мизерная. Но при этом не забыл упомянуть, что в 90-х был серьезным человеком, крышевал ларьки, а ног лишился, когда убегал от милиции и неудачно спрыгнул с высоты.
И вообще, мол, у него до сих пор есть связи в бандитских кругах.
Я спросила, почему же тогда эти «круги» не помогли ему с выкупом квартиры — для них 22 500 долларов не деньги. На это ему ответить было нечего. Как и на вопрос, почему он не захотел отписать свою долю на дочку.
Параллельно выяснилось, что Илья обитает в квартире не один. К нему лет шесть назад переехала сожительница, сделала ремонт. Вместе они завели кошку. В общем, чувствовали себя там полноправными хозяевами.
— Вас не насторожило такое прошлое у потенциального соседа?
— Слушайте, с бандитизмом у нас давно покончено, а все эти разговоры… Бандит — не бандит. Инвалид — не инвалид. Почему он занимает чужую жилплощадь? Можно сказать, во мне взыграла женская солидарность: сам ни на что не заработал, все время жил в свое удовольствие в чужой квартире, так еще и цивилизованно закрыть вопрос бывшей супруге не дает.
В общем, решила, что куплю я эту долю, просто чтобы она была за мной и моими детьми (жить там не планировала). Илья уже человек не молодой, ему за 60. Рано или поздно вопрос решится сам собой, и я смогу приобрести оставшуюся долю у наследников.
Ситуация, в которую решила ввязаться Виктория, осложняется тем, что планировка квартиры — типично «хрущевская». Жилая часть двушки — это 19-метровая проходная (!) гостиная и небольшая спальня. Как тут «развязаться» двум собственникам и их семьям? Одни при любых вариантах будут нарушать покой других. К тому же доля Ильи была официально не выделена. Где эти 4,57 «квадрата» — в каком углу квартиры?
— Вы советовались перед сделкой с родственниками, юристами?
— Родня меня не поддержала, а адвокат сказала, что «будет сложно, но не невозможно». Очевидно, что это проблемный актив, но мне также очевидно, что собственнику 1/10 доли придется договариваться с владельцем 9/10 частей квартиры, — парирует Виктория.
Противостояние
Сделка состоялась 7 июня 2025 года. С этого момента и Виктория, и Илья потеряли покой. Очевидно, что каждая из сторон недооценила упрямство «противника».
— В тот же день, как прошла сделка, я подала свои и дочерей документы на регистрацию в квартире.
Это был принципиальный момент, так как Илья кричал, что без прописки меня даже на порог не пустит.
Мол, без нужной печати в паспорте я никто, несмотря на наличие свидетельства о госрегистрации. Когда все было улажено, я пришла к нему за ключами. Не сразу, но комплект он мне все-таки выдал.
К сожалению, где-то к концу лета прошлого года у меня изменились жизненные обстоятельства: поняла, что не вывожу аренду жилья. После раздумий решила: зачем каждый месяц отдавать тысячу рублей кому-то, если у меня уже есть свой угол. Стала готовиться к переезду, предупредила Илью. Он поначалу отнесся нормально, сказал, что освободит мне с дочерьми маленькую комнату, а сам с сожительницей останется в проходной.
Но не успела я 23 августа появиться в дверях квартиры вместе с вещами, как Илья устроил скандал: загородил собой проход и просто не пускал меня. Пришлось вызывать милицию. Наряд, конечно, приехал. Я показала свою прописку, свидетельство. Они развели руками — имею право находиться в квартире. Тогда Илья сменил тактику и стал требовать решение суда о вселении в квартиру, иначе не пустит меня. Но о каком решении может идти речь, если я уже собственница? Кто он такой, чтобы мне запрещать и что-то требовать? И каждый раз, как только я появляюсь, Илья устраивает скандал и вызывает милицию (или я на него).
Максимум, что я могу сделать в квартире, которой владею на 90%, это зайти в зал и посидеть недолго. Все, потом начинается скандал.
— У вас две дочери младшего школьного возраста. Как вы представляете совместную жизнь в этой квартире? Посторонний мужчина, проходная комната. Не страшно за них?
— Лето девочки проводят с моей мамой в нашем родном городе. На учебный год буду забирать маму в Минск.
Вопрос не решить без Фемиды
Виктория говорит, что, как ни пыталась, не смогла решить вопрос с переездом: Илья рьяно охраняет подступы к дому. «Понимаю, что он защищает свою территорию, но у него всего 4,57 „квадрата“ и на эту площадь я не претендую. Только подумайте: уже год я вынужденно снимаю квартиру, к тому же оплачиваю коммунальные услуги еще и в этой двушке (лицевые счета разделены), но пользоваться своей собственностью не могу», — говорит Виктория.
В декабре 2025 года девушка подала иск в суд, сформулировав сразу несколько требований: выселить сожительницу Ильи; выплатить ей (то есть Виктории) компенсацию за время вынужденной аренды жилья; вселить ее и членов ее семьи в квартиру. По первому пункту собственница получила отказ.
— Буквально на первом же слушании судья разъяснила Илье и его сожительнице, что, если они поженятся, Илья сможет законно прописать Валерию (имя изменено. — Прим. ред.) в квартире уже как свою супругу. До следующего заседания было около полутора месяцев. За это время они успели расписаться и зарегистрировать Валерию. На площади в 4,57 метра. Поэтому в иске о выселении постороннего человека из квартиры мне было отказано. Более того, Илья еще и пригрозил, что привезет свою пожилую немощную маму и тоже поселит в квартире.
Оставшиеся вопросы все еще рассматриваются в суде (изначально Виктория неправильно составила иски, поэтому их пришлось дорабатывать). Заседания проходили в середине мая, начале июня. Следующее назначено на июль.
— Все это время я, естественно, не могу переехать в свою часть квартиры. Хотя, казалось бы, какие у меня препятствия: право собственности есть! Конечно, я пыталась решить вопрос и с финансовой стороны.
Но Илья требует за свою долю 35 000 долларов по курсу. За неполные пять «квадратов».
А мою якобы готов выкупить за 20 000 долларов. Это сейчас, когда цены на недвижимость очень выросли. Чего, спрашивается, у бывшей жены тогда не выкупил в свое время?
Я считаю, что он просто всю жизнь прикрывается своей инвалидностью: ему все сочувствуют — ах, человек на коляске. А то, каким образом он получил увечье, никто и не знает.
Самое обидное, что я даже сдать свои метры, чтобы облегчить себе жизнь, не могу — нужно его согласие.
«Не надо со мной говорить»
Разговор с Ильей — вот чего не хватает. Журналисты попытались пообщаться с мужчиной, чтобы составить более объективную картину. Нередко после беседы со второй стороной истории разворачиваются на 180 градусов. Но… как только журналисты переступили порог квартиры по приглашению Виктории, в маленький хрущевский коридор влетел Илья, начал ругаться и физически выталкивать сотрудников СМИ. Естественно, квартиру пришлось покинуть. От разговора (даже через дверь) минчанин наотрез отказался: «Не надо со мной говорить, у нас есть на это суд», «Какие журналисты? Я подниму общество инвалидов — вы знаете, что это такое? До президента дойду».
Закончилось все вызовом милиции и со стороны Ильи, и со стороны Виктории. Вообще, милиция на этот адрес выезжает регулярно, сотрудники в курсе всей ситуации.
Несмотря на то что Илья действительно лишен конечностей (ниже колен), физически это очень крепкий мужчина. А еще минчанину сочувствуют соседи. Как только он начал кричать «я инвалид», «помогите», на лестничную клетку вышли жители двух смежных квартир. И тут же позвонили супруге мужчины.
— Он замечательный сосед, адекватный человек, верующий. Мы 30 лет тут живем. Я понимаю, что у Виктории 9/10-х, но он всю жизнь тут прожил, — так характеризуют мужчину соседи. — Надо же как-то договариваться, как-то мирно решать.